Я безалаберна? Шепчешь ты мне, проснись!
Что-то не хочется! Я так свободна во сне…
Крик одиночества! Тайна в тебе иль во мне?
Крик одиночества! Это взгрустнула жизнь!
Тайной пройду по берегу. Только бы не простыть.
Тайной пройду по берегу, ночью и босиком!
Чтобы луна меня трепетным вновь одарила сном.
Тайно взойду я на гору! Вниз пролечу журавлем!
Знаешь, когда я радостна, страх мне уже не почем?
Знаешь! Я верую в истину, не средь бумажных строк!
Выбегу, вылечу птицею, чтоб ощутить покров
Тайны безбрежной! В радости я провела весь день.
Ночь меня тихо радует! Красит окно сирень.
Ночь меня снова радует. Шепчешь ты мне, проснись!
Может, я безалаберна! Мчится дорога вниз…
И поднимается на гору, вьется сквозь старый лес…
Может быть, верю в сказку я? Может, вселился бес?
Может, я стала ведьмою? Может, в аду мне гореть?
Может за все ожидает суд и тревожная смерть?
Только я точно знаю, что побеждаю лесть,
Зависть, и изначальную вашу мужскую месть!
Тайно взойду я на гору! И разожгу костер!
И заведу с природой долгий ночной разговор!
Буду просить у Неба, чтоб образумился мир!
Чтобы мужчины слышали ночью пение лир!
Чтобы забыли войны, выстрели, смерть от ран,
Чтобы рождались дети, а рядом играл орган,
Чтобы нежно и трепетно принял их новый мир!
Чтобы не снилось ночью, что мир превращается в тир!
Чтобы опомнились смертницы! И под звуки дождя
Землю пахали, хлеб сеяли их дети их и мужья!
Чтобы и рядом не ставили имя Бога и меч,
Чтобы ушла скиталица, чья-то ненужная смерть.
Может, я безалаберна! Мчится дорога вниз!
Что же вы нас оставили? Чтоб мы боролись за жизнь?
Ваши мужские игры? А на Земле содом!
Мы же хотели строить теплый очаг и дом…
Может, я безалаберна! Жаль, что это не сон!
Телепрограмма, радио? Вновь чей-то слышу стон.
Тайно взойду я на гору! И разожгу костер!
И заведу с природой долгий ночной разговор!
Буду просить у Неба, чтоб образумился мир!
Чтобы мужчины слышали утром пение лир!
Чтобы забыли войны, выстрели, смерть от ран,
Чтобы рождались дети, а рядом играл орган
Росток отчаяния поселился в душе мудрого старца, когда он, вопреки своим замыслам, обратил внимание на одну из планет, название которой было Лит.
Смысл существования Литтян оказался в достижении высокого уровня материальных благ и возвеличивания своих правителей, которые не избирались гражданами планеты, а правили в течение всей своей жизни и передавали власть только своим детям.
Старец увидел, как истинные цели существования Литтян приобретали смысл жизни дикого животного, в котором развился эгоизм и агрессия. В течение века, они забыли о своих возможностях радоваться окружающему миру, растить детей в свободе и развитии.
Часть Литтян обрела достаток. Они возвели неприступные стены в центре планеты и создали единственный Город. Построив каменные дома, Литтяне отгородились друг от друга высокими заборами. Уничтожив древние храмы, вырубив вековые рощи, прибегнув к труду рабов, вывезенных с планеты Орт, они выстроили огромный замок из красного кирпича, где с утра до вечера правители предавались чревоугодию.
Литтяне забыли свое прошлое, сожгли древние письмена и казнили всех граждан старше ста лет, чтобы они не смогли передать свои знания потомкам. Рабы в поте лица трудились на плантациях, собирая в года по три урожая; выращивали особых мясных буйволов; из особых травянистых растений выделывали пряжу и ткали огромные ковры и одежду для той части народа, которые жили в Городе. Сами же рабы, их называли сатти, не имели ничего, кроме горсти семян молочной травы и ведра родниковой воды на день.
Старец жил на планете Алой Зари, где вот уже в течении тысячелетий, царствовал Разум. Этот Разум не был богом, ему не преклонялись и не строили храмы. Никто толком не знал, где он живет. Разум появлялся незримо в виде теплого потока воздуха, бережно обволакивал жителя Алой Зари, именно в такой момент, когда тот исчерпал все свои силы в решении той или иной задачи. Ведар ( так называли себя жители этой планеты) успокаивался и решение находилось как бы само собой.
Ведары тоже когда-то жили на планете Ли, но в период Великого Разлома, когда планете грозила гибель, они воспользовались пилотируемым кораблем, который оказался после Разлома на их стороне и перелетели на прекрасную планету, над которой Луна сменяла Солнце каждые 12 часа, ночь менялась на день. В этот момент Великая Заря раскрывала свои тайны жителям планеты и рождала новый Разум.
Жизнь находилась в постоянном движении; даже природа четыре раза в течении года меняла свой облик. Зимой она замирала, отдыхая; весной одевала новый наряд и приобретала новые силы, летом отдавала себя рождению и росту тех богатств, которые в неисчислимом количестве росли на ее полях; осенью задумчиво оглядывала свои владения, сбрасывала листву и погружалась в зимний сон.
Вот с поры Великого Разлома и жили здесь жители планеты Ли. Планета приняла их как родная мать принимает своих детей: бережно и с любовью. Веддары (что означало ведующие дарами) отвечали ей тем же. На окраине суши, где они обосновались, были найдены древние письмена, расшифровав которые, веддары узнали о древних корнях своего народа.
Как оказалось, что планету Алой Зари населяли жители, называвшие себя атлантами, которые дали жизнь нескольким планетам, находящимся относительно не далеко от их родины. Из манускриптов ведары узнали о своей природной способности жить несколько сотен лет (жизнь же на планете Ли сократилась в среднем до 40 лет) там же описывались способы развития интеллекта и достижения уникальных способностей организма. Кроме того сохранились листы особой плотной гладкой бумаги, на которой были запечатлены облики атлантов.
Старец снова с помощью особого внутреннего зрения оглядел просторы планеты Ли. Горечь проникла в его сердце. Он заглянул в глаза жителей Города. Они были тусклыми. Кроме того, в них отсутствовала какая-либо мысль. Их взгляд не был покорным взглядом жвачных животных, которые в избытке водились на планете Алой Зари; в нем также отсутствовала мысль. Эти глаза были наполнены ленивым желанием еды и сна. Движения у литян были замедленными, тело – совсем не развитым.
«Это же не жизнь!» – воскликнул безрадостно Старец. Его взгляд окинул окрестности Города. На протяжении сотен километров (мера длины на планете Алой Зари) работали под палящими лучами Огненной Звезды миллионы изможденных жителей планеты Орт, которые когда-то славились высокоразвитым сознанием. Здесь были бывшие поэты, художники, архитекторы, ученые, чьими достижениями пользовался весь интеллектуальный мир Малой Вселенной. В их взгляде было лишь бесконечная усталость и отрешенность.
«И это тоже не жизнь» – только сжал кулаки Старец. Миллионы высокоразвитых жителей прекрасной планеты Орт, на которой по предложению Военного Совета Вселенной было уничтожено все военное оружие и распущена армия, через двадцать лет были покорены, стремящимися к Вселенской власти, жителями планеты Ли. Они, уничтожив старое оружие, построили подземные заводы, окружив их специальным ограждением, сквозь которое не проникал взор всевидящих мудрецов. На этих заводах было изготовлено новое, очень мощное оружие и военная техника; построены атомные звездолеты.
Нарушив таким образом Вселенское соглашение о ненападении, они в течении трех недель высадились на планету и захватили в рабство большую часть ее населения. Причем они выбирали тех, интеллект и способности которых были самыми развитыми, чтобы превратить их потом в безголосых животных. Разрушив храмы, они установили свою «религию», которая заключалась в безоговорочном подчинении ставленникам правительства планеты Ли, которые возглавили новый совет двух планет – Совет мира.
Старец еще раз оглядел своим уникальным взором планету: может еще где-нибудь остались следы мысли, признаки добра и стремления к жизни. Его взор упал на небольшую голубую планеты в системе второго Солнца. Среди темных пятен то там, то тут возникали искры Сознания. А на пространстве по от 65 до 51 параллели в районе примерно от 54 до от 75 вертикали явно что-то происходило. Старец встал, потянулся… И мысленно приблизился к планете. В его глазах сверкнула радость: сердца людей проспались.
Он видел материй, качающий на руках малышей и сердца некоторых светились, он заметил детей со светлыми лицами и доверчивыми сердечками. Он заметил людей, которые тщательно отделяли зерна истины и плевел лжи. Он обрати внимание на священника, который с надеждой внимал Небу. Его глаза были полны надежды.
Старец заметил Человека, который во сне улыбался и его сны плыли по Небу, заглядывая в сердца его соотечественников. Но словно качала на руках свое “отечество”, ту часть планеты, на которой был рожден. Старец был взволнован. Давно так не билось его сердце.
Он достал небольшую книжицу, полистал ее, остановился на нужной странице, вырвал ее и, мысленно положил рядом с Человеком. И запел… На песню стали слетаться Ангелы. Он каждому что-то шепнул на ухо и, совершенно удовлетворенный, расправив крылья, полетел в свою Обитель Сна. Ангелам же предстояло бессрочное путешествие на Голубую планету, в район, указанный Старцем.
Океан поднимался из недр души человека, буквальным образом сметая все на своем пути, разбивая в пух и прах ложь и иллюзии внутреннего мира. Он вздымался волной, и затем разбивался пеной, сбрасывал с берега камни, чтобы затем снова воздвигнуть горы. Кто ты? Спрашивал он и у ищущего? Кто я? Спрашивал ищущий сам у себя, ибо уже давно отправился в далекий путь за своей единственной и неповторимой звездой, которая возможно, когда-то ему принесет ответы на все, накопившиеся за столь долгое время вопросы.
Океан поднимался из глубин девственной природы, чтобы остановить человека от бесплодных поисков истины в словах и готовых убеждениях, в написанных текстах. Он звал его к жизни, к той жизни, которая еще существует в просторах их общей планеты Земля. Океан волновался. Он боялся не успеть. Не успеть вернуть свое дитя к жизни. Он устал бояться за человека и поэтому в этот миг готов был смести все преграды, которые закрывали от человека все самое сокровенное, самое жизненное: любовь, радость, умение насладится шепотом ветерка, легким плывущим по небу облачком, счастливым смехом дитя, рожденного в любви и неге.
И тогда он решил записать свои знания прямо в памяти человека. Океан начал писать книгу Любви и Разума в надежде, что когда-нибудь человек сумеет ее прочитать. Он писал на том языке, который был ему ближе всего, который он слышал с детства в шелесте трав, в крике птиц, в кружении планет, в биении сердец. Океан писал книгу в памяти человека на том языке, на котором говорила издревле сама природа. Или ее часть. Это было не столь важно. И он знал, что эта книга рано или поздно проявит себя в разуме людей, стремящихся к истине.
Шли года. Мелькали столетия. Вот уже не одну тысячу лет кружилась Земля вокруг Солнца. Человек создал не одну книгу, человек развил свой ум и сумел пережить много невзгод, создал умные машины. Иногда находили крупицы тех мудрых знаний, которые были записаны Океаном в памяти человека. Но прочитать всю книгу пока не удавалось, пожалуй, никому.
И это несмотря на то, что и сама книга, и ее Создатель, находятся не дальше вытянутой руки самого человека. Однако те, кто находили крупицы этой мудрости, искренне старались их сохранить, записать и передать другим людям. И поэтому, практически во всех книгах мы находим отголоски этой великой книги бытия. Трудно даже представить себе каков сюжет этой книги. Достоверно только известно, что в ней нет ни слова лжи!
Сейчас Океан молчит. Только ветер с разных сторон доносит до нашего сказки, сказания, идеи, мысли. Кто-то их записывает и считает своими, кто-то думает о том, что мысли исходят от неких неизвестных существ или от Бога. Не стоит спорить. Стоит только поразмышлять на тем, что отражено в тех или иных мыслях, каковы их цели и помогают ли они человеку ощутить самое биение жизни, разрешить волнующие его проблемы, стать счастливым и любимым.
Также достоверно известно, что книга Океана – это книга Любви и наслаждения, здоровья и творчества. И, возможно, что в современном мире его книга звучит в нас на языке чувств, на языке искренности, или ином, незнакомом нам языке. И каждый из нас, чувствуя это, интуитивно стремится понять и возродить в себе этот могучий зов Жизни, зов Океана к Любви и Истине, к Человечности.
Мир реален в этом свете просыпающегося утра, в блеске звезд восходящего дня. В этом безграничном пространстве каждый миг заново рождающейся Вселенной – великая Реальность. Мне не нужно верить в то, что мы созданы этим удивительным миром, ибо – это факт. Потому что, это так. Если приходит вечер, то это так и есть. Это – Вечер. А если приходишь ты, то мне нужно спросить твое имя? А не спрашиваю? Ибо имена ничего не значат в мире Любви. Зачем мне спрашивать звезды о том, как их зовут. Они сами называют свои имена тем, кого любят.
Мне не нужно спрашивать имена Богов. Просто не нужно! Просто.. они сами… называют свои имена
Мир погружался в сумрак, медленно и верно! Ночь? Нет Разум засыпал в каждом человеке, медленно и верно. Как, зачем? Что происходило в сознании людей, что они отказывались от разума…? Никто не понимал… Впрочем все просто забыли о том, кто они… Забыли? Или? Нельзя сказать, что не пытались вспомнить… Пытались. Искали, копали, расшифровывали… Искали Атлантиду, Долину Богов, Беловодье, Эльдорадо, Шамбалу… Искали. Находили? Как знать.
Все было давно, очень давно! Маленькой девочке, которую родители звали Светлана, снились прекрасные сны. Она путешествовала по старым городам и летала по большим лабиринтам. Встречалась во сне с удивительными Мудрецами и, проснувшись, забывала о том где была и, что видела и слышала.
Светлана выросла, и в трудных ситуациях ей часто в голову приходили удивительно точные ответы, помогающие легко разрешить сложные задачи и, в памяти всплывали картины удивительной красоты и чистоты.Они приносили удивительное чувство Дома, радости, любви и счастья.
Шло время. Бежали года. И однажды, находясь у постели больной матери, Светлане задремала на мгновение у ее изголовья, и во сне девушка увидела парящего над головой журавля, белее самого белого снега. Журавль опустился на плечо девушки и на ухо прошептал:
«Ничего не бойся. Время возвращает людям Мир и радость и Знание! Не сотворенный, не рожденный, живший во веки веков, человек, приходит в этот мир Атлантом, а уходит в небытие… как… «. Светлана не до слышала фразу. Она открыла глаза, солнце лучом каснулось ласково и бережно ее щеки, спустилось на подбородок, пробежала по закрытым глазам ее матери . Мама потянулась, открыла глаза и прошептала: «Знаешь, дочка, мне снился удивительный белый журавль»….
Через много лет, на берегу от одного из северных морей, в углублении, образовавшемся от падения небольшого метеорита, археологи обнаружат несколько каменей, с выбитыми на них надписями. Надписи вскоре расшифруют.
Одна из надписей будет гласить: «Не рожденный, не сотворенный человек приходит в мир Атлантом. Сохрани же, Атлант, чистоту небес, исходящую от Истины…»
Можно было много говорить о том, «кто сотворил человека», а родилась я совершенно точно у мамы и папы более четырех десятков лет назад, чему есть различные свидетельства. Есть также свидетельства тому, сколько лет жила с бабушкой, какую школу посещала, какой вуз закончила. У меня есть несколько имен, то есть я бы называла их ярлыками. Это как на вещи в магазине. К примеру: утюг «Samsung», холодильник «Атлант», конфеты «Красная шапочка». При этом, если назначение выше указанных предметов всем более или менее ясно, то мое предназначение часто ставит многих в затруднительное положение.
Впрочем, с этим явлением, я думаю, вы и сами сталкивались неоднократно.
Начнем сначала. Когда я родилась, то маме радостно сообщили:
– Девочка! А до этого я была просто – «ребенок». Тогда «узи» еще не делали. И никто не знал, кто я. «Девочка» – папе это определение почему-то не понравилось, и он ушел к другой женщине. К сожалению и там ему так и не удалось услышать то, что ему хотелось слышать.
Дважды в родильных отделениях ему радостно сообщали:
– У вас, папаша, – девочка. Он сильно огорчался и пытался утопить свои огорчения в стакане с вином.
Меня же назвали Галиной, Галей, что в переводе с греческого, как «чуткая». То ли имя совпало с моими внутренними качествами, то ли я неосознанно решила этому соответствовать. Как бы то ни было. Чуткости мне хватало. Любая боль, своя или чужая, вызывали во мне страдание.
Далее, кем я только не была: «дочкой», «лялькой», «куклой», «ученицей», «плаксой», «лентяйкой», «хорошей» и «плохой» девочкой, затем «девушкой», «женщиной»…. Список не мешало бы завершить, так как каждое имя требовало от меня каких-то определенных качеств характера, которые часто не совмещались… Однако не тут то было!
Требования ко мне росли… Мама мечтала о том, чтобы я продолжила династию энергетиков, муж видел во мне суперпослушную жену, которая должна была бы выполнять беспрекословно все обязанности, супружеские, материнские, обязанности стиральной машины, обязанности официанта, носильщика, швейцара.
При этом любые занятия, кроме хозяйственных и супружеских, не принимались. А стихи и всякая прочая «ерунда» полностью исключались из моего рациона до того золотого времени, когда… В общем до «никогда». Права «быть самой собой у меня не было». А только в творчестве, в ощущении гармонии, я чувствовала себя «собой».
Учеба в институте рисковала оказаться под запретом. Муж все чаще погружался в раздумья о том, как «инженера наживаются на рабочих», и как ему, рабочему, трудно в этой жизни. У меня появился ряд имен, достаточно оскорбительных, чтобы использовать их здесь…
Впрочем, устав от бесконечных доказательств, что я не…, не… и не…. , собрала вещи мужа и отпустила его к мамочке… Сама оставшись мамой, почти инженером, дочкой и т.д.
Пришлось отказаться от роли «жена» и…
Тут стало проявляться творчество и старые добрые желания стать писателем, или поэтом, или психологом. Но я продолжала параллельно династию энергетиков и училась, училась, училась, воспитывая сына.
Прошло много лет, и мои желания, как ни странно стали сбываться. Я получила второе высшее образование и, по какому-то странному стечению обстоятельств сразу два новых ярлыка: «социальный педагог» и «психолог». Перекопав полученные знания, начала работать по новой специальности, не оставляя старую и добрую, которая меня и сына кормила, одевала и обувала. Первое время мне и трех голов, возможно, было бы мало!
Однако время шло… Если я оказывалась «плохой» или «неудобной», с кем-то говорила более эмоционально, чем ему того хотелось, немедленно слышала: «Ну, ты же психолог!».
И однажды, привычно парировав подруге, что я еще и человек и не обязана быть удобной, комфортной и позволять, чтобы на мне ездили все кому не лень, задумалась: «Кто же я, на самом деле»?
А так как природа меня нагрузила различными способностями, которые почему-то упрямо требовали своей реализации, то свободное время для меня было загадкой, иллюзией. И разбираться в вопросе « кто есть я?» мне пришлось совместно с вопросами, «кто есть человек?» и «кто есть другие люди». Этого требовал ярлык «психолог» и моя внутренняя совесть, дремавшая в неизвестное мне время.
И я умудрялась не только работать в виде «инженера» и «психолога», но и копаться во всевозможных философских и религиозных схемах в поисках ответа на свои вопросы.
Дело в том, что в психологии существует несколько теорий личности, каждая из них в какой-то степени противоречит другой. И понять, что делать с человеком, пришедшим ко мне с вопросами развития и духовного роста, исходя из этих теорий, оказалось затруднительно. А мне, самым странным образом попадались люди, ищущие ответы на те вопросы, что и я сама: «Кто есть я и каково мое место в мире?».
Так я превратилась в «философа», «религиоведа» ….
Однако найденные ответы не вызвали у меня удовлетворения. Их уже с лихвой хватило бы на небольшой научно-исследовательский институт… В науку меня уже не тянуло… Это еще одно соответствие чему-то и зачем-то…
Мне нужно было что-то иное. Но, что….? Что…? И я запела… До сего момента все ярлыки, приписанные мне, говорили об отсутствии каких бы то ни было музыкальных данных. И если кому-то «медведь наступил на ухо», то в семье считали, что по моим ушам потопталась, по меньшей мере, целая медвежья семья.
Волей случая, попав к талантливому педагогу, будучи уже «в возрасте» (этот ярлык у меня из поликлиники, в которую я обратилась из-за проблем, возникших при работе за компьютером), выяснилось, что у меня есть и слух, и голос… Вполне подойдет для исполнения «отдельных оперных партий», Рахманинова, Чайковского, Баха и др. Пришлось учиться еще и музыке, так как моя музыкальная «тупость» (ярлык) была основана на страхе и незнании.
И вот, обвешанная как новогодняя елка всевозможными ярлыками, постоянно выслушивающая сомнения окружающих по поводу их совместимости и несовместимости, я, наконец, решила остановиться в приобретении ярлыков.
И, опустившись «с небес на землю», то есть на скамейку в парке, задумалась…
Каковы же корни извечных вопросов о пути человека в этом мире?
Не в том, ли, что люди за ярлыками не видят проявление живого человека, его сущности без инвентарного номера и имени….
Мне кажется, что поиски себя исходят из того, что нас постоянно инвентаризируют, называют…
Многим людям важно, чтобы все стояло на своих местах, чтобы мир (и человек заодно) были предсказуемыми, чтобы не нужно было думать, искать…
Может, это исходит от лени человеческой?
И откуда в нашем мире появятся новые Ломоносовы, Циолковские, Леонардо да Винчи – люди, интересующиеся всем и вся, и творящие все, что приходит в голову, созидающие наш мир, развивающие себя и развивающие наш мир, если…
Если в сознании людей инженер не может быть психологом, инженер не может быть поэтом, женщина – философом, философ – скульптором, инженер – художником, психолог – изобретателем… Список можно продолжать до бесконечности… Не может, не положено! Все должно быть по статусу, по обязанности… Все в этом мире должно быть ясно, понятно, предсказуемо, находится на своих местах, иметь инвентарный номер, свой ярлык. Иначе… Иначе? А вдруг придется соответствовать…
Думала я и наблюдала как в разноцветье листьев прячется солнце, как плывут по серо-синему осеннему небу облака, слушала как щебечут птицы, удивлялась щедрости и самобытности окружающей природе.
И вдруг… ощутила где-то в глубине себя тоску по этому богатству звуков и красок, по удивительной нерукотворной природной гармонии, которую являет ежедневно нашим глазам и ушам окружающий мир. И еще ощутила причастность к этому богатству.
Мне захотелось пойти туда, где полыхает красками осень. И я побрела, по-детски загребая ногами листья. Листья шуршали и успокаивали. И как будто не было прошедших лет. Исчезло ощущение возраста. В груди разлилось слегка позабытое чувство какого-то детского восторга, интереса к этому миру.
Падали с деревьев листья и, казалось, что вместе с ними с меня, падают и, подхваченные теплым осенним ветром, улетают ярлыки, с различными «условными обозначениями: «Инженер», «психолог», «поэт»…
Я – ЕСТЬ… Я – ЕСМЬ…
В английском языке существует фраза I am – я – есть. И к ней уже прокладывается имя профессии или качества. Я – есть…
И возникло удивительное чувство самого бытия, без условностей «хорошая», «плохая», «такая», «эдакая», без профессионального портрета…
Возникло чувство целостности и, удивительное предчувствие чего-то очень хорошего, доброго, вечного…, и, так необходимого, чувство самой себя, чувство возвращения домой, возвращения к себе…И удивительное чувство Любви, и еще – Радости…
Кто я? Я – есть! Я – есть любовь, радость, счастье. Я – е-е-е-е-е-сть.
Во мне зазвучала музыка. На фон музыки проявились образы изумительной красоты… Я – есть!
Позже я записала часть прозвучавшей во мне мелодии. Я – есть… музыка. И мои имена легко меняются, и кружатся как литься клена на ветру осенью.
Я спешу за зарею! Постигаю. премудрости волшебных утренних часов. Мне хочется открыться этому угасающему мраку, чтобы найти собственное, личное, затемненное.
Но… Как не хочется вставать! Мне кажется, что я вижу, как напрягся будильник, едва сдерживающий свой радостно-бурлящий звуковой поток. Я слышу его урчание. Он предвкушает, как сейчас свободно раскатиться трелью по всей квартире.
Да, что квартире! Он знает, что его волны спокойно проходя через наши железобетонные стены, достигнут ушей спящих и уже не спящих соседей.
Мне кажется, что я уже вижу старого доброго дядю Илью, который с грустью перекатывается бока на бок в своей теплой постели, и тетю Сабрину, который снится повышение пенсии, и маленького Артура, который вчера целый вечер топал по моей голове и радостно визжа катал новую машинку…
Нет! Я словно пружина взлетаю над своим уютным гнездышком и… одной левой, очень аккуратно, нажимаю кнопку старого часового механизма. Все! И Тишина!
И я вновь спешу за зарею, постигая премудрости утренних часов… Звонит соседский будильник… Я приоткрываю сначала один глаз, затем второй… И…. С бешенной скоростью вылетаю из под одеяла, влетаю в ванную, на ходу натягивая джинсы и майку, брызгаю в глаза водой, тыкаю в них щеточкой с тушью… Покрываю губы помадой. Влетаю с разгона одновременно в туфли и куртку. И вот я уже на остановке. Хорошо!..
Медь города вспыхнула в лучах пробуждающегося солнца. Кто-то мягко потянулся в своей постели, кто-то перевернулся с бока на бок, чтобы еще на несколько минут продлить мгновение безмятежного сна. Так люди неосознанно закрываются от вороха повседневных задач, которые, как правило, не дают возможность бодрствующему сознанию, ни на минуту забыть о них.
О! Эти надоедливые мухи вечных проблем. Их присутствие не позволяет нам расслабиться. И только ночь, укутывая нас темным покрывалом, дает нам возможность отвлечься от дневных забот, уйти в мир странных незримых тайн, которые и днем полощут наше сознание, но… Мы не слышим их, и не видим…
И, возможно, эта потеря для нас оборачивается тем, что многие дневные задачи остаются не разрешенными, загадки проблем не разгаданными, а наша голова только и ждет того, чтобы вновь погрузиться в сон. Так как именно там мы находим отдохновение.
Именно, «отдохновение». Это слово так ассоциируется с «вдохновением», что так и хочется вновь и вновь спускаться в таинственные просторы ночного сознания, которые, к сожалению, удивительным образом игнорирует большая часть народонаселения нашего мира.Что ж! Город просыпается.
Солнце делает упрямые попытки проникнуть не то, чтобы сквозь занавеси ночного сознания обитателей огромного количества домов, а хотя бы просто через занавески на окнах и жалюзи. Но… Попытки иногда оказываются безуспешными. Так как часть участников событий, не успев открыть глаза, плавно погружаются в ворох проблем, чтобы не видеть, не слышать, не ощущать никаких проявлений природы. И, благополучно, спрятавшись от удивительных искр солнечного света, которые устав от попытки разбудить души горожан, также благополучно, спрятались за плавно проплывающие над городом тучи.
Впрочем, тучи, это то, что горожане умудряются видеть гораздо чаще, чем лучи солнца, проводя все время в офисах, за плотно опущенными шторками жалюзи.. Что ж! Вряд ли кто способен осудить их выбор, так как души горожан, этого таинственного города заполнены скорее тучами, чем солнечными лучами.Горожане один за другим, выскакивают из своих домов, загружаются в личные автомобили, вскакивают и втискиваются в автобусы и троллейбусы, ругаются и проклинают свою жизнь, сильно не задумываясь о тех выражениях, которые разлетаются по всему городу.Что ж! «Такова наша жизнь!» – сетуют одни и смиряются со своим положением, аккуратно упаковываются в тесные рамки общественного транспорта, чтобы во время переступить границы того пространства, которое они называли «работа». При этом часто это слово сопровождается глубоким вздохом. Впрочем, похоже, что вздохи и ахи в этом странном городе – ритуал, значение которого очень трудно определить.
Здесь есть еще много интересных ритуалов. К примеру, при встрече на вопрос: «Как дела?» вам четко и уверенно отвечает: «Нормально!». Так здесь дети отвечают родителям, родители – детям, мужья – женам, жены – мужьям, подчиненные – начальникам, начальники – подчиненным, директора – министрам, министры – мэру города, а мэр – всем жителям и… главе государства… на всякий случай…Впрочем, в этом городе есть еще два ритуала. Здесь ни у кого «нет времени», и ни у кого «нет денег»…
И вместе с тем….
Искры уходящего солнца последний раз скользнули по занавешенным окнам. «Нормально»?!! – удивилось Солнце, провожая жителей города долгим протяжным взглядом. “Они так думают, они так считаю, если бы они знали…” – думало Солнце, опускаясь за горизонт…Но и Солнце уже много много веков в этом месте никто не слушал. Все должно было проходить в соответствии с… ритуалом…